Я с приятелем отмечал праздник; выпили, пошли на дискотеку в центр города. Там я окончательно развеселился, что-то орал и бросал, чем привлёк к себе внимание милиции. Меня привезли в отделение, где были другие отловленные парни и девчонки. Из разговоров я понял, что нужны деньги, если хочешь до полуночи вернуться домой.
Тут я заметил сержанта, который наблюдал за мной с доверительной улыбкой на лице. Жестами я показал, что хочу с ним поговорить. Он вывел меня и выслушал мою сбивчивую речь о моей бедности.
— Но заплатить можно и этим, — и он похлопал меня по попе. — У тебя хороший упругий «кошелёк», как раз для моего «кассира», — и он положил мою ладонь на бугор своей промежности.
Я отдёрнул руку, поражённый этим предложением, сказав:
— Нет, я… — и вернулся в вонючий котёл.
Я просидел бы тут до утра, но знал, что моя больная мама будет ждать меня, волноваться, если я не вернусь домой до полуночи. Поэтому через некоторое время я вновь позвал сержанта, который наблюдал за нашим «зверинцем», и объяснил ему своё положение.
— Всё зависит от тебя, — и он вновь улыбнулся.
У меня было состояние шока, а сержант, взяв за локоть, повел меня, покорного, в какой-то класс, где стояли парты и доска. Там сержант скинул пиджак, спустил брюки с плавками до ботинок и, держа член рукой, сел за парту.
— Подойди ко мне и встань на колени, — скомандовал он и, когда я сделал это, толкнул мой затылок к своему паху. — Соси с азартом.
Я попытался увернуться, но он силой затолкал в мой рот свой здоровый член. Меня тошнило, но, подержав немного член во рту, я стал водить по нему языком, а когда сержант ослабил руку, я задвигал губами по стволу.
— Вот так… Хорошо… Соси лучше… Лижи залупу…
Вскоре я был весь мокрый, зато сержант, ёрзая на стуле и задыхаясь, был в восторге.
Это продолжалось довольно долго, у меня уже онемели губы. Наконец, я схватил его яйца, сдавил их, и сержант, застонав, дёрнулся. Я успел отскочить, когда член брызнул белым фонтаном на пол…
Я хотел уйти, но сержант схватил меня за брюки и приказал:
— Раздевайся.
Когда я сделал это, он положил моё голое тело на парту, приподнял его, раздвинул мои ягодицы и, послюнявив мою щель, ввёл в неё член. От боли я вскрикнул, и насильник огрызнулся:
— Что, больно? Платить задницей нелегко.
Дышалось с трудом, а сержант тем временем налёг на меня всей своей массой, всё глубже и глубже пронзая своей оглоблей мой узкий зад. Стало нестерпимо больно, и я замычал. И тут сержант схватил ладонью мой член и принялся ласково мять его. Это меня ошарашило. Неужели мент способен на ласку? А мент всё молол меня — никак не мог кончить.
Потом он перевернул меня на спину, поддерживая мой таз, и с большей уверенностью, чем сначала, всадил в меня член. Я положил ноги ему на плечи и почувствовал себя шлюхой, двигаясь навстречу члену насильника. Мне хотелось, чтобы он поскорее кончил и отпустил меня, измотанного и исшорканного.
— Помоги мне, парень, засунь палец в мою задницу, — пуская слюни, попросил сношатель.
Я сунул, и сержант вновь задвигался в экстазе, добивая мой зад.
Вдруг он закатил глаза, откинул голову назад, и горячая струя залила мой «кошелёк».
— Ну, вот и расплатился, — сержант рухнул на меня, тяжело дыша… и вдруг заплакал, как пьяный, причитая:
— Я поганый мент… Я не хотел тебя, парень… Это жизнь наша грёбанная… Прости меня, мудака!
Он стал целовать мою шею, грудь и вдруг схватил слюнявыми губами мой член и стал лизать и сосать его, как сладкий леденец. Я ласково гладил его голову, пока не кончил ему в рот. Он жадно всё вылизал.
В итоге у меня не осталось ни обиды, ни злости на него.