Ленка находит своё счастье. И наконец теряет целку.(5)
— Фу-ух! Чуть не сдохла! Нифига себе? Это всегда так?
— Будешь слушать дядю Вадю, всегда так кончать будешь…
— Буду! – томно прошептала Ленка, и мёртвыми слабыми пальцами погладила свои каменные, торчком стоящие соски. – Хочу так кончать. Всегда. Буду слушаться… тоже всегда.
— Как у тебя там? Пиздец целке? Мы уже… её… того?
— А-ха-ха! Вроде ещё не того… Но я хочу, Вадик… Давай!..
— Слышь, Лен! Давай, раз так – давай сперва в жопу тебя выебем!.. Для общего расслабона…
– Давай… выебем… Ты же ещё сможешь потом? — невыносимо набрякшие груди сладко зудели. Хотелось царапать их ногтями.
Вадик ухмыльнулся, согласно качнул башкой:
— Я агрегат, Лен! Раз пять могу, не вынимая… Слышь, Лен!.. жопу ручками открой! Короче, ухватись за ягодицы и тяни, слышь?
— Ва-а-адик! – задышала Ленка. – Раскомандовался, командир! А я у тебя… послушная…Вот… раскрыла… Сама-сама!..
— Ещё! Тяни!.. — Вадик пушечно лупанул Ленку — уже вполне ожидаемо. Знала же, что лупанёт. Вот и лупанул любимый! Обожжённая ударом, распухшая ягодица желейно затряслась.
Ленка охнула во весь рот, справилась и засмеялась:
— Ва-а-адик! Хулиган! – она развела половинки попы руками. – Бей! Иначе я не смогу его впустить… Слишком он велик для попы!
— Ничо, Лен, войдёт как по маслу! Щас ещё ёбну!..
Ленка расслабилась, задышала, не зная, что ей ждать – хуй или очередной удар. Вадик щёлкал и шлёпал её – теперь вроде и не больно. О чудо ! Залупа по чуть-чуть лезла в прямую кишку.
— Не думай про жопу, готовь целку! В смысле, насаживай жопу, а от остального отвлекайся. Не думай вооще… Соси себе титьки… – Вадик, медленно надвигая её попку себе на хуй, басил. — Хватай губами и соси по-очереди!
— М-м-м! — Ленка засопела и пригнулась, ловя губами сосочки.
«Сурен не учил ничему никогда! Скотина примитивная! Ни разу кончить не дал. Я и не знала, дура!.. Рожу бы ему расцарапать! — жалея бездарно просранные в пресных минетах годы, ярилась Ленка. — Ах, сволочь Сурен! Эгоист, подонок! »
— Тужься, будто срать хочешь! Тужься из всей мочи!
Вадик взял в лапу её сиську и задвинул её Ленке в рот так мощно, что она едва не подавилась мягкой плотью:
— Соси! И тужься!
Пожирая сосок распахнутым ртом, буквально давясь им, Ленка самоотверженно тянула в стороны половинки попы, насаживалась, стараясь игнорировать тягучую боль в растянутом до предела анусе. Сосала, насаживалась, тужилась:
«Жирный хач ничего вообще… не поцеловал ни разу! От пизды нос воротил, козёл! Хотя бы в благодарность лизнул — за столько раз высосанную досуха грязную волосатую елдень! »
Истово слюнявя обводы сосочков, она тяжко кряхтела:
«Хач хватает за уши, гнёт к себе головой, носом в волосню брюха; больно треплет мочки, пихает в глотку пахучий «крюк». А она, дура, на голубом глазу считала, что так и нужно!.. Кончая, Сурен рычит зверем, сдавливает горло, чтобы она задыхалась – ему, видите ли, так спускать веселее! Сука, гандон! Давит безразмерным пузом, пальцами мнёт её тонкую шею. «Лэночка» хрипит, сблёвывая, захлёбываясь слюной, а павиан в экстазе лупит жёсткой как подошва ладонью её нежные ягодицы, оставляя на них лиловые, отливающие желтизной и зелёнкой следы. Подонок! »
«К чёрту Сурена! – в припадке самоотвержения ликует Ленка. Залупа уже до половины вошла в попу. – Вадик! Вадик! Ва-а-а-адик! Милый-милый, милый Вадик! »
— Ва-а-адик! Охуенно!
Язык Вадика тёплым живчиком лижет ей острые хрящики согнутой спины. Ленка вдыхает густые «мужчинские» ароматы любовника, хлюпает ртом и носом — растроганная и влюблённая!
«Девочки! Я – люблю его! Зашла, глянула и… уже люблю! »
Ей не нужно более копить ненависть к хачу, унижавшего её. Нужно порхать и смеяться. Петь от счастья! Раз уж «люблю»…
«В принципе, сказать Вадику… Прихлопнет Сурена как муху. У него пистолет, заметила, сзади в поясной кобуре на брюках. Вон как они тяжко бухнулись на пол!.. А щас Вадик голый. Хи-хи! »…
«И я, Леночка, голая. Мы оба голые в кабинете директрисы. »
«Ой! Девочки! Вадик с Леночкой ебутся! Охуеть можно! »
«Нет никакого Сурена. И не было. И больше не будет. »
«Щас Вадик мне целочку сломит! И кровь пойдёт. »
«Прекрасно! Скорее бы! »
«Не умру же! Всем девушкам ломают! »
«Скорее бы он вошёл… Чо так тяжко-то, а?.. »
«Тяжко-о-о!.. руки устали… язык! И жопа… вооще не чую её! »
– Слышь, рыжая! Тугая ты пиздец! Сурен твой… мамкин ёбарь… Он, походу, в жопу тебя… чо, вообще не ебёт? По-правде?
Лгать Хитрому не стоило, Ленка и не пыталась.
— Ебёт. Совсем капельку. И ещё… я ему кончать туда не даю.
— Как это?
— Соскакиваю. — Ленка шестым чувством понимала, что Вадику лучше правду… Тем более что говорить её легко и приятно. Если не всю, хи-хи…
— Он меня не целует даже, прикинь. И мачеха пасёт постоянно.
— Пасёт?
— Глаз не сводит! День и ночь!
— Вот сука! И щас пасёт?
— Щас ты… пасёшь! — вместе они смеются, тихо и радостно.
… На всю школу пронзительно трезвонит звонок. Гремят подошвы стремительно бегущих по коридору ног. Сбивающихся с темпа и переходящих с галопа на бестолковую рысь. Это директриса ещё торчит в коридоре. Её видят бегущие и тормозят. Ленка ужасается, вспоминая, как громко она орала в оргазме.
— Она там, мымра! Она нас слышала! Ва-а-адик!
— Да забей! А скажи лучше, кто засос на титьке соорудил?
— А… Иваныч это, физрук наш. У него жена — блядь. Он после уроков мне в титьки плачется. Ну и целует… немножко.
— Бля!.. С такими талантами – и всё целка? Ну даёшь!
— Тебе даю-то! Щас её и сломаешь. Для тебя берегла.
— Не жалко?
— Ну её! Сказала ж — ломай! А ты меня в жопу факаешь, хи-хи!
— Ебу, да! Ты же сучка моя! Сученька! Сучара!
— Сучара твоя, да! В жопу выеби – и ломай уже!.. Я хочу!
— Да щас, погодь… Хорошо ж ебёмся! Те чо, не в кайф?
— Не! В кайф!.. Ты мне в жопу кончи – обязательно. А потом… в пису. Ой, в пизду, хи-хи!..
— Ну, бля! Ожидай, сучка! Скоро спущу! Наспускаю, бля!..
— Только пизде… оставь побольше! Хочу в неё — много-много!
— А в жопу чо?..
— Туда тоже — много! Но… вдруг не хватит? Спермы?
— Не ссы, рыжая! Хватит! На всех!
— Не-е-е! Не надо на всех! Мне одной всё нужно!
— Тебе мало не покажется!
— Тогда… спускай! Куда хочешь, в общем!
— Я у тебя, выходит – реально первый?
— Первый! – Ленка задышала. – и последний! Клянусь!
— Ну! – смутился Вадик. – Жизнь длинная. Хуй знает…
— Сурен знаешь как хочет! Каждый раз в жопу ломится как бешеный! А я не даю! Я ему чуть-чуть даю и соскакиваю. А он с ума сходит, бедный! То есть хач, дурак!.. И не бедный, конечно!.. Ох, если б не мачеха! Его бизнес на неё записан, она всем владеет! Он от неё никуда! Ссыт со мной ебаться. Но хоче-е-ет!
— А мачеха?! Чо она-то?
— А! Мачеха меня ежедневно смотрит! Разденет, раком стою, Сурен меня держит, чтоб не дёргалась, а она целку смотрит… Как медичка, типа… Раздвинет всё и пальцем шерудит!.. А после жопу пальцами факает, и смотрит, как я реагирую, прикинь! А на пальцах кольца… Я уже заебалась, если честно — больно очень! Сука!
— Давай я её грохну! Хочешь?
— Так я ж даю! Грохай, милый! Но лучше обоих! И Сурена заодно. Предателя! А рынок его себе забери!
— Замётано! А-ха-ха!
— А-ха-ха-ха! А ларьки тогда мне, слышишь, Вадя?
— Уговор – ларьки тебе, рыжая! А физручок твой… чо не выеб?
— А-а, Иваныч? Он пуще Сурена боится!
— Этот-то чо ссыт?
— Этот — чо посадят. Его аж трясёт бедного, так ему охота… А нельзя! Школа, дети. Всё такое. Долг, честь… Нельзя, короче!
— Чо нельзя-то? Я бы сразу выебал. Сто раз подряд.
— Ты – да! Выеби! Выеби! Выеби! Много вошло?.. Вадик?..
— Ну, головка и ещё половина… Не жмись! Расслабь очечо!..
— Есть, сэр! Расслабляю!.. Ой! Ну и залупец вы отрастили, командир! Как баклажан! Ва-а-адик! Потихоньку толкай, я лопну!
— Стой, бля! Больше не лезет. Давай назад!
— А-а-а!.. Застрял!.. Чо делать-то?
— Стой, я назад! Вынимаю… тихо… Вышел, уф-ф! Давай, рыжая, так!.. Сперва на диван ляжем. Ты — вниз. Я – сверху. Не ссы.
Ленка послушно улеглась навзничь на диван и гимнастически легко развела ноги, прижав ляжки к плечам. Жёсткие складки впились в тонкие хрящики её хребта. Вадик пристал к ней на коленях:
— Расставься шире, девчуля. Ноги шире! Ступни на плечи мне закинь. Жопу держи! Ладошами, глупая! Тяни полужопия в стороны! Так, двигайся теперь ко мне, очком залупу — нашла? Чуешь?
— Нашла. Чую…
— Руками жопу шире открой. Широко как можешь.
— Раскрыла… Так?
— Так. Тужься…
— …Ой! Вадик! Вроде — вошёл! Ой! Вошёл!
«Ну вот, девочки! Радуйтесь! Леночку вашу надели на толстенный хуище… Вы такого и не видали, девочки! Залупа конская, а не хуй! И разворотит щас эта залупа Леночке нежную ухоженную жопку!.. Ой, влез! Девочки! Влез! Ой-ой!.. »
– Ва-а-адик! Ух как глубоко-о-о! Я его пупком чую…
— Ссышь, девчуля?
— Ссу, не ссу – какая разница? Суй до конца! Ещё можешь?
— Могу… Малёхо… Всё уже! Щас жопа привыкнет – поскачем чутка… и уж потом — в пизду! Это… Забалдеешь когда, кричи – а я сразу из жопы в пизду! Тогда и больно не будет!
— Ага. Я уже балдею… О-хо-хо! Ох, тяжко-о-о! Ты тяжёлый!
— Щас, привстану…
— Не-е! Лежи! Жми! Жми меня! Еби, не жалей! Ахррррр!..
— Во-о-о! Очко-то как разошлось, девчуля!.. И впрямь забалдела!.. Щас и целку… легко сломаем!.. Не заметишь, как!
— У-у! Даже не замечу?.. Ну ты!.. Хитрый!
— Хитрый, девчуля!.. До чего очко тугое!.. Как зубами держит, бля! Хватка как у…
— Акулы?
— Ага. Хуй зажала, я опять… двинуть не могу…
— Я расслаблю щас. Да! Еби глубже! До самого дна…
— Да. Хорошая жопа! Тугая… зато глубо-о-окая!
— Хитренький! Я щас орать стану!.. директриса услышит…
— Забей. Я ей забашлял, чтоб она вообще оглохла.
— Забила… Знаешь, у нас все стучат. Директрисе. А она в РОНО. Ой, тише! Ф-фу! Жопа горит! Щас расслаблю… Фу-ух!..
— Погоди… пизду себе подрюкай пальцем. Малёхо. Да смелее дрюкай! Двумя ручками, слышь?.. Дрюкай. Дрюкай, чтоб брызги!..
— Не смотри. Как я дрюкаю. Ой! Правда, брызги! Фу-у! Куда уставился? Уф, расслабилась… Фррр! Пукнула! Стыдно! Хи-хи!
— Погоди, я сам тебе подрюкаю. Ты сто лет копаться будешь!
— Ой, круто! Дрюкай, да! Ой! Надавил, я чуть не того… дрочи ещё, та-ак… та-а-а-ак.. Ой! Прости! Пукаю, ой!.. я нечаянно.
— Перди, охуенно!.. Смотри, пошёл!.. как в масло!
— У меня чувство, что какашка пошла… в жопе… огромная! Только не вылезает, а наоборот… Ох, как ты дрочишь!.. Аххх!
— Если срать хочешь, это норм. Наоборот, тужься! Видишь, как хуй свободно ходит? Это от того… Тужься ещё! Ты как?
— Ой! Ходит! Ходит! И яйца твои… Ой! В копчик стукают!
— Не лыбься!.. Подумаешь, яйца шлёпают! Чо, балдеешь?
— Ой, балдею! Хитрый! Знаешь, Хитренький, а я буду тебя «Хитренький» звать. Можно?
— Зови. Только не при пацанах. Хитренький не по-пацански…
— Ой! Совсем легко стало!.. Ура! Ебёшь. Ой!.. Ты мокрый весь!
— Я дам щас — мокрый! Мокрый у нас тоже другой пацан… На!
— Охххх!
— На! На! На!
— Ой! Как они хлопают! Ебёшь!.. Ой!.. балдею!..
— Балдеешь, сучка! На! На! На-а!..
— Я потом… хуй твой залижу, зацелую… Можно?
— Ага… Хррр… Он говном будет. Пахнуть… Не цапайся. Плечи уже кровят, бляха!..
— Прости! Прости!.. Пускай пахнет. Я всё равно зацелую!
— На! На! На! С-сууука-а-а!..
Ленка вдыхала и выдыхала, распахивая рот. Кряхтела, выпёрдывая газы, когда залупа на миг покидала её жопу. Диван скрипел пружинами. Вадик рычал.
— На! На! На!..
— Ах! Ах! Аххх!..
Хуй, так уютно обживший попу и так скользко, весело ебущий Леночку (ей безумно нравилось думать о себе сейчас в третьем лице: её, Леночку секси-гёрл, ебут в жопу!) – этот хуй в окружении сладких мурашек, вновь занявших все её ямки и выпуклости – этот обожаемый, огромнейший хуище — вдруг, пробкой хлопнув, выскочил из попы, оставив там ощущение невероятной пустоты!..
— Хлюппп! — в следующий миг, Ленка не успела даже сообразить, что происходит, Вадик одним сильным движением бёдер вогнал залупу в её сырую, полную смазки пизду.
Будто шмель ужалил обезумевшую от сладкой пытки Ленку!
Мгновенно прорвав плёночку целки, хуй Вадика всей своей великолепной тушей, брыластым тупым рылом размером с хорошее яблоко проскочил пизду насквозь и – плюмм! — врезался в матку.
Ленка пронзительно заорала и стала кончать. Привычно уже… Третий раз подряд. Только и боли – одно мгновение. И всё. Сладко!
Снизив слегка темп и с удовольствием наблюдая пятна крови на хую и яйцах, алые потёки на Леночкиной сдобной жопе, расплывающиеся тёмные следы на кожаном диване, лужу на полу – везде, короче – Вадик счастливо и гордо зарычал.
— С-с-сломал! С-с-сука-а-а!
И тоже принялся кончать. Пора уже — давно копил-то!
«Тугие струи спермы» – это банально, девочки! »
«Потоп! Ливень! Разлив! »
И ко всем их совместным восторгам добавились беспамятный бесстыдный Ленкин ор, не сдерживаемый более глупым страхом, что директриса услышит…
— Хуй с ней!
И пердёж растраханной просторной жопы. И брызги непонятно чего – то ли кончи её бабской, то ли мочи…
— Хуй с ним все-е-ем!
Посодрогались. Подышали чуть, подуспокоились.
— Нассы в меня, Вадик! – вдруг неожиданно для себя самой застенчиво попросила Ленка. – В пизду мне нассы. Или, хочешь, в жопу — нассы! И потом ещё на меня нассы!
— Залупа, Лен, когда стоячая, она ссать не может! Она, чуешь, мягче стала – а всё равно стоячая. Я ж говорил – агрегат!
— Ага! Ага!
—. .. А вот тёлка, когда кончает, ссать может отлично! Ссы сама, Ленуська! Ссы!..
— Ой! Правда, ссу! Хи-хи!..
Сперма, кровь и моча смешались в единую розовато-мутную жижу. Этой жижей было уляпано и уделано всё вокруг.
«Я устала, девочки! Я смертельно устала! Ах, «дядя Вадя»! Как он мучает Леночку! Он, наверное, тонну весит! Но Леночка молодец! Она потерпит. Она же всё стерпит!.. »
«Тем более — своего мужчину! »
«Ваде с Леночкой по кайфу? Ему же охуенно? Значит и Леночке тоже! »