Дверь звонила в субботу днём, когда мама уехала к бабушке, и Настя маялась одна в квартире, развалившись на кухне в растянутой майке и тонких трусиках. Виктор стоял на пороге с мокрым от дождя пакетом — мама забыла на работе документы, и он, как старый знакомый, согласился подвезти.
— Привет. Ты, наверное, Настя? — он стряхивал капли с волос, глядя на неё с лёгким замешательством. — Я Виктор. Мы с твоей мамой… ну, в одной школе сидели.
— Ой, проходите, — она отступила, чувствуя, как он, проходя мимо, задел её плечом, и от него пахло мокрой шерстью, табаком и каким-то тяжёлым мужским потом. — Мама говорила, что вы сегодня заедете.
Они сели на кухне. Он откинулся на стул, и его взгляд, невольно, прошёлся по её босым ногам, по округлостям под майкой. Настя заметила, но делала вид, что не видит. Само присутствие этого высокого, широкоплечего мужчины, чей голос был грубоват и низок, сжало воздух в комнате.
— Лена в молодости была… — он хмыкнул, отпивая чай. — Неправдоподобно красивой. Все парни в нашей школе на неё смотрели. Я сидел за партой сзади неё и целые уроки думал, как она пахнет.
— Мама никогда не рассказывала, — Настя опёрлась подбородком на ладони, и майка сползла чуть вниз, открывая линию декольте.
— Она бы не стала. — Виктор посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде было что-то такое, от чего Насти немного стало мокро между ног. — у нас было… много всего. В школе, на вечеринках. Она была дикой.
Настя засмеялась, нервно. Он тоже улыбнулся, но улыбка была не простой. Они сидели в тишине, пока она не встала, чтобы достать печенье с верхней полки. Майка задралась, предоставив вид на сисечки. Она поскользнулась на мокром от дождя следе, который он занёс.
— Ай, — она пошатнулась.
Он вскочил, мгновенно, словно пружина. Сильные руки схватили её за талию и притянули к себе. Она упёрлась ладонями в его грудь, и под майкой она почувствовала, как бешено колотится его сердце.
— Аккуратнее, — выдохнул он, и его дыхание коснулось её шеи.
Она не отстранилась. Они замерли, прижавшись друг к другу. Его рука, казалось, сама собой скользнула ниже, на бедро, пальцы впились в мягкую кожу.
— Виктор… — шепнула Настя, но не протестовала. Она подняла голову, и их губы встретились.
Сначала поцелуй был неуверенным, как у подростков. Потом он стал жадным. Он прижал её спиной к холодильнику, и его рука легла ей на грудь, сжимая её через ткань, заставляя сосок вздёрнуться твёрдой булавкой. Настя застонала в его рот, и это был стон не стыда, а голодной разрядки.
— Нам нельзя, — прохрипел он, но уже тянул её за собой в комнату, к дивану. — Я почти вдвое старше тебя. Я знаю твою маму…
— Заткнитесь, — она сама стащила с себя майку, и её грудь выпала перед ним, тяжёлая, с тёмными, уже набухшими сосками. — Просто сделайте это.
Виктор опустился перед ней на колени, как перед алтарём. Он сорвал с неё трусики — они были промокшими, невероятно. Он вдохнул запах её возбуждения, и его лицо исказилось от похоти. Он раздвинул её ноги, открыл розовую, блестящую от соков киску, и провёл языком по всей длине, от клитора до ануса, заставляя её выгнуться дугой.
— Боже, какая ты мокрая, — прошептал он, засовывая язык внутрь.
Настя царапала диван, крича в подушку. Он сосал её клитор, вводил два пальца, скручивая их внутри, и она уже была на грани, когда он встал, расстёгивая ремень. Член выпал перед ней тяжёлым, длинным, с тёмной, гладкой головкой, из которой выступала капля предэякулята. Он был вздут венами, горячий.
— Соси, — приказал он, и Настя, послушно, открыла рот.
Он вошёл в её горло медленно, давя её, заставляя дышать носом. Она смотрела на него снизу вверх, и он держал её за волосы, двигая бёдрами, пока слюна не потекла по её подбородку, капая на грудь.
— Вставай. Раком, — он вытащил член, блестящий от её слюны, и повернул её к спинке дивана.
Она встала на колени, опираясь локтями, задрала попку. Он плюнул на ладонь, смазал головку, и приложился к её входу. Она была узкой, но течь не переставала. Он вошёл наполовину, и она взвизгнула, сжимая подушку.
— Терпи, — выдохнул он, вгоняясь до самого основания. Яйца ударили по её клитору.
Он начал двигаться. Медленно, мощно, каждый толчок доставал её матку. Звуки были хлюпающими, вульгарными, грязными. Настя стонала, забыв о стыде, раздвигая ноги шире, принимая его в себя.
И тогда, когда он взял её за волосы, приподнял голову, и она увидела его лицо в зеркале напротив, он заговорил. Голос был хриплым, сдвинутым, диким.
— Настя… ты знаешь, что я не просто так с твоей мамой дружил?
— Что? — она задыхалась, глаза мутные.
— В школе. После школы. Я ебал Лену. Десятки раз. В подъезде, в машине, у неё дома, когда родителей не было. Я был её первым мужчиной. Я кончал в неё, на неё, в её рот.
Настя замирала на секунду. Её глаза расширились. Но вместо того чтобы оттолкнуть его, её киска внезапно сжалась так сильно, что Виктор охнул.
— Вы… вы трахали маму? — её голос дрожал, но это была дрожь не отвращения, а от безумного, запретного восторга.
— Этим же членом, — прошипел он, выходя почти полностью, чтобы она видела, как его член, влажный от её соков, пульсирует, а потом вгоняя его обратно, до самого корня. — Тот же самый хуй, который двадцать лет назад долбил твою маму в подъезде, сейчас находится в тебе, в её дочери. Почувствуй, Настя. Это тот член, который научил её ебаться.
— Ах, блядь! — Настя взорвалась. Оргазм накрыл её как удар током, она начала биться, кончая на его члене, влагалище судорожно сжимая его, массируя, заставляя стонать.
— Да, кончи, шлюшка, — рычал он, не останавливаясь, долбя её в спазмах. — Твоя мама кричала так же. Только она знала, что делает. А ты… ты даже лучше её. Ты сжимаешь меня крепче, чем Лена в твоём возрасте.
— Говорите… ещё, — она хрипела, поворачиваясь к нему, глаза бешено блестели. — Про маму. Что она делала? Как вы её ебали?
Он схватил её за талию, перекинул на спину, ноги кинул себе на плечи, и вошёл снова, глубоко, видя её лицо.
— Она любила, когда я её так загибал. Она просила меня трахать её жёстче. Она была маленькой шлюшкой, которая тащилась от большого члена. И вот теперь её дочь тащится от того же хуя. Вы обе шлюхи, Настя. Мать и дочь — одно гнездо.
— Да, — она выла, царапая его грудь, снова подбираясь к пику. — Ебите меня как её. Тем же членом. Заполните меня…
— Ох, ты… — Виктор начал кончать. Он вогнался в неё в последний раз, глубже некуда, и его яйца сжались, отправляя мощные, густые толчки спермы прямо в её матку. Он кончал долго, рыча, как зверь, глядя ей в глаза, и она чувствовала, как горячая жидкость наполняет её, как он когда-то наполнял её маму.
Когда он вышел, тяжёлый, белый поток вытек из её красной, разъёбанной, пульсирующей киски, стекая на диван. Он упал рядом, тяжело дыша. Настя лежала, ноги всё ещё раздвинуты, трясущиеся, смотря в потолок.
— Мы… мы это сделали, — прошептала она.
Виктор провёл пальцем по её губе, затем опустил руку к её щели, вымазанной в их общем семени, и ввёл два пальца внутрь, смешивая всё.
— Теперь ты знаешь, почему твоя мама всегда вела себя со мной странно, — он усмехнулся. — И теперь ты вся в неё. Только грязнее.
Настя повернулась к нему. Её щёки горели, а глаза… в них не было угрызений совести. Только жар.
— Можно… ещё раз? — она спросила тихо, беря его ослабевший, но всё ещё тяжёлый член в ладонь. — Только теперь я сверху. Как мама?
Виктор усмехнулся и потянул её на себя
Прислано: xxxnero