Хотя с того дня прошли годы, но чувство стыда не позволяет мне забыть те мельчайшие детали и подробности, которые до сих пор не дают мне покоя и будоражат моё сознание. Подробности, о которых знают только двое: я и мой до сих пор неизвестный мне Ёбарь. Настало время снять завесу тайны с этого случая и рассказать о том, как это было…
Я приехал около 12 часов дня в командировку в город N. В гостинице меня поселили в 2-хместный номер. Когда я вошёл туда, в комнате никого не было. Я поставил сумки на пол и осмотрелся. Ничего особенного, номер как номер: две кровати, столик, две тумбочки, два стула.
Я устал с дороги, поэтому решил принять душ и переодеться. Душевой кабины, как таковой, в номере не было, но за шторками находился обложенный плиткой отсек наподобие тех, что бывают в бассейнах или банях. Я разделся, зашёл туда и, не закрывая шторку, включил душ.
Примерно через полторы-две минуты, стоя лицом к стене, я вдруг ощутил неожиданный шлепок по своей попе. Его звук до сих пор стоит у меня в ушах — сочный, звонкий и хлёсткий. Мне показалось, что этот шлепок услышали бы все за 5 км в округе. Я вскрикнул от неожиданности и обернулся. Передо мной стоял совершенно голый крупный мужчина с широкой грудью, покрытой чёрными волосами, обладающий сильными, мощными руками. Ниже посмотреть я не решился.
— Ну что, пидор… Да ты красавчик, бля! С такой попой не пропадёшь, сучка!
У меня от волнения перехватило дыхание.
— Я… я… не пидор… — пролепетал я.
Язык словно засох во рту и мешал мне внятно говорить.
— Не пидор? — удивился мужчина — и тут же зло рассмеялся. — Считай, что ты уже стал им!
У меня действительно была хорошая фигура, стройные ноги, подтянутая упругая попа, но то, что я стану объектом вожделения мужчины, мне не снилось и в страшном сне.
От последних услышанных слов я весь сжался и затрепетал, промямлив:
— Но я… я не хочу…
— Да кто тебя спрашивать будет, пидор? Иди сюда, бля!
С этими словами мужчина схватил меня своими тяжёлыми, грубыми руками за талию и резко притянул к себе. Мой нос упёрся в его волосатую грудь, и тут же я своим животом почувствовал прикосновение чего-то сильного, упругого и влажного — прикосновение, от которого меня бросило в дрожь.
— Я не хочу! Не надо… Нет… я не пидор… Не называй меня так!
Я попытался оттолкнуть мужчину, упёршись руками в его грудь, но всё было тщетно.
В то же время его большие шершавые ладони скользнули вниз с моей поясницы и резкими бесцеремонными движениями стали грубо лапать мою попу. Она ещё оставалась намыленной, и жёсткие пальцы стремительно скользили по ней. А затем…
— Нет… не надо… не делай так… Не-ет! — воскликнул я громко и испуганно, ощутив, как один из его пальцев прошёлся вдоль линии между ягодиц, остановился у заветной щели, нащупал её и надавил, намереваясь войти внутрь.
Моя попа отчаянно дёрнулась в одну сторону, затем в другую, попыталась вырваться из этих железных объятий. Это ей почти удалось, но мужчина снова рассмеялся:
— Чё ты дёргаешься, красавчик? Счас туда войдёт кое-что другое… А ну, повернись, бля!
Он резко крутанул меня, пытаясь развернуть и поставить лицом к стене. Я ухватился руками за стены, но мужчина тут же ударил меня по рукам и довершил разворот. Я едва не упал, но снова поднял руки и нащупал плитку. Только стоял я теперь к мужчине уже попой, а его руки крепко держали меня за талию. Это «открытие» совершенно деморализовало меня, и я весь задрожал от страха, но всё-таки попытался хотя бы обернуться. Мужчина не препятствовал этому.
Когда я повернул голову направо, оглянулся и посмотрел чуть ниже — я увидел член, нацеленный на мою попу. Этот взгляд длился всего одну секунду, но запомнился навсегда.
Первое, что бросилось мне в глаза, — это огромная копна чёрных густых курчавых волос. Сам член выглядел возбуждённым, решительным, сильным и беспощадным. От него никуда нельзя было убежать, и от него так и веяло духом неотвратимости.
— Ноги раздвигай, пидор. Быстро!
Властный и непререкаемый тон его голоса действовал на меня оглушающе. Грубые слова и грубые руки полностью овладели мной, хотя я и пытался ещё сопротивляться мужчине. Но это была уже видимость борьбы, ибо моя воля была уже парализована наглым и решительным мужским напором…
Нетерпеливый член уже коснулся моей попы, нащупывая самое уязвимое и самое сладкое место.
— Быстрее, бля! Чё, непонятно?
Я тут же ощутил пинок коленом под зад, затем то же колено, не церемонясь, протиснулось у меня между бёдрами. После этого одна нога мужчины встала между моих стройных ног, а потом резко пошла в сторону, раздвигая их, и на скользкой от мыльной воды плитке мои ступни, к моему ужасу, легко разъехались в стороны.
Пал последний редут обороны. Ещё мгновение — и мои ноги подкосились бы, не упрись они в боковые стенки.
И тут же член решительным движением впился в мою попу — сначала чуть-чуть, затем ещё на сантиметр… Лёгкая боль пронзила меня, а в глазах потемнело от надвигающегося стыда, и я заголосил:
— Нет, только не это! Нет… не надо… не позорь меня! Я не хочу… не хочу стать пидором! Нет… ааа… не надо… Только не позорь меня… не позорь! Я не пидор… Нет… я не хочу быть опущенным, не делай этого! Я не пидор… нет… не пидор!
Член между тем отвоевал у попы ещё один сантиметр, медленно, но верно продвигаясь вперёд.
Такого позора я ещё не испытывал. В голове вертелась только одна паническая мысль: «Сейчас меня трахнут. Я буду опущен… Трахнут… Трахнут…».
Затем последовал резкий толчок, во мне полыхнула новая боль — чуть более сильная, и…
Мне безумно стыдно дальше описывать произошедшее со мной, но я должен сказать правду. А она заключается в том, что совершенно неожиданно для себя в момент первого в моей жизни вторжения члена в моё тело я вдруг застонал — звонко и резко. Как девка. Возможно, это случилось по причине наглого напора члена, возможно, я пытался стоном заглушить острую боль, возможно — не выдержал обрушившегося на меня стыда, но, скорее всего, тут сыграло роль всё, вместе взятое.
С этой секунды я уже полностью принадлежал Ёбарю. Он медленно подал член назад после первого толчка, а затем снова двинулся вперёд. К своему ужасу, я опять застонал — всё так же звонко и пронзительно. Я ничего не мог с собой поделать. Я сгорал от стыда и позора, готов был сквозь землю провалиться, но стонал в ответ и на третий, и на четвёртый, и на пятый толчок… Ёбарь ухмылялся и всё всаживал и всаживал свой безжалостный и беспощадный член в меня, приговаривая:
— Нравится, пидор? А ещё корчил из себя недотрогу!
Я не стал с ним спорить ни о чём. Я просто полностью отдался ему. Внезапно для себя я открыл, что мне нравился его грубый тон, его властность, напористость, бесцеремонность и, особенно, сексуальная наглость, просто покорившая меня. Чувствуя попой всю мощь и силу его члена на фоне непроизвольно вырывающихся из меня стонов, я, закрыв глаза, видел только одно, но самое позорное для себя слово, которое, как клеймо, стоит передо мной и теперь: «Пидор!».
И это слово вдалбливалось в моё сознание с каждым новым движением члена, оно молотом стучало у меня в голове, заглушая все другие мысли…
Вскоре движения члена стали более резкими и быстрыми. Я понял, что сейчас Ёбарь будет кончать, и не ошибся. Моя попа ощутила тёплую струю, и сквозь мои стыдливые стоны я услышал, как стонет Ёбарь. Мне показалось, что это длилось достаточно долго. Наконец, Ёбарь вытащил член, вытер его о мою попу и по-деловому так сказал:
— Готово, пидор. Свободен, бля…
Тут-то я и ощутил, что меня трахнули. Опустили, обесчестили, опозорили! Я не мог сразу переварить всё это, и только мои губы беззвучно повторяли то единственное слово, которое всё стояло у меня перед глазами: «Я пидор, пидор, опущенный пидор…».
Ёбарь медленно вышел, но на пороге ванной обернулся. Я по-прежнему стоял раком, широко раздвинув ноги, и всё не мог прийти в себя. Ёбарь усмехнулся:
— Что, в роль вошёл? — затем закрыл шторки и ушёл.
Я очень стыдливый. Именно это качество помешало мне тогда ответить: «Да, вошёл. Мне очень понравилось. Очень!».
Я очень стыдливый — именно поэтому я втайне мечтаю о том, чтобы ко мне подошёл сексуально решительный и наглый мужчина, так как сам сделать первый шаг я не смогу. А так хочется, чтобы случившееся со мной в той или иной форме повторялось вновь и вновь…